выйти из коммунизма и отстранить компартию от власти.



Работа добавлена на сайт TXTRef.ru: 2019-10-29

Роль России после распада Советского Союза

После провала путча в СССР фактически закончилась первая фаза перехода от тоталитаризма к демократии. За три дня страна прошла почти десятилетний путь политического развития Польши после введения там военного положения в декабре 1981 года. Ровно столько времени понадобилось Польше, чтобы «выйти из коммунизма» и отстранить компартию от власти. В СССР после неудачного путча не только под запретом оказалась компартия и было покончено 'с официальной идеологией в лице марксизма-ленинизма. Одновременно с этим распалась советская империя. Центральные институты старого союза были ликвидированы. Все республики объявили о своей независимости.

Однако этот стремительный распад страны и революционные шаги по «выходу из коммунизма» .еще более обострили всю совокупность социально-экономических, политических и межэтнических отношений. Особую актуальность приобрели проблемы, связанные с характером взаимоотношений между остатками старого Центра (Союза ССР) с республиками, особенно с Россией. По-новому встал вопрос о роли и месте России после распада единого государства, в частности, вопрос о том, сможет Лп Россия стабилизировать геополитическое пространство бывшего СССР и завершить «выход» русского государства из советской империи.

Мгновенный развал Союза ССР после провалившегося путча застал врасплох, к сожалению, не только сторонников сохранения подновленной империи, но и самых ярых ее разрушителей. Образовавшийся ценностный, институциональный, силовой вакуум на всем пространстве бывшего Союза ССР дал толчок новому витку центробежных тенденций по всей «Ойкумене» бывшей империи. Односторонними действиями местных властей во всех республиках начался фактический грабеж общесоюзной собственности^ Также в одностороннем порядке, не надеясь ни на что и ни на кого, автономии и национальные меньшинства пытаются возвести юридические, административные и силовые ограничения против их полного поглощения со стороны почувствовавших свое всевластие и безнаказанность союзных республик. В одних республиках (таких, как РСФСР, Украина, Азербайджан, Молдова, Грузия, бывшие советские балтийские республики) размежевание по этническому признаку успело уже давно обрести организованные формы. Разворачивающиеся в этих регионах межэтнические конфликты отличаются друг от Друга лишь тем, что в одних они происходили и все еще происходят в режиме «холодной войны» (РСФСР, Украина, балтийские республики), а кое-где в условиях самой настоящей «горячей войны» (Азербайджан, Грузия, до недавнего времени Молдова). В другой же группе республик (Казахстан, Средняя Азия) отдельные вспышки насилия в межэтнических столкновениях были погашены лишь приостановкой демонтажа тоталитарных режимов при опоре на партийные структуры и репрессивные органы, при подавлении каких бы то ни было проявлений не только национального, но и любого другого (даже общедемократического) интереса.

Подобная политика пока предотвратила возможность серьезного организованного раскола в этих республиках по этническому принципу. Этому немало способствовали факт наличия Центра, стремившегося к сохранению целостности Союза, и правильная стратегия руководителей этих республик. Ценой уступки

10. Перестройка

145

Ценгру » вопросе сохранения Союза они по.чучили полную сво-оо^у рук F,iiyii-)ii р«^с.публик по всем вопросам: будь ю проблема демократических реформ, характер межэтнических отношений или же разработка приоритета в социальной политике. Политическому руководству этих республик было ясно, что развал союзного Центра создаст очень серьезную и потенциально взрывоопасную ситуацию. Не случайно имели место и нервозность, и лихорадочные действия руководителей этих республик (особенно Назарбаеваруководителя республики, уязвимой в плане этнического состава) по сохранению союзных структур в любой их форме с целью не допустить распада бывшего СССР на полностью самостоятельные государства.

Как и следовало ожидать, тлевшие межэтнические распри и конфликты .вспыхнули с но.вой силой повсеместно в стране после крушения •союзного Центра. Многие этнические группы, окончательно потеряй надежду на провалившийся Центр, стали или искать защиту у своих соплеменников в других республиках и сопредельных странах, или же просить о помощи со стороны мирового сообщества. После крушения старого Центра политическая борьба за «амортизацию» распада СССР пошла в основном между сторонниками «реанимации» каких-то трансреспубликанских структур во главе с Горбачевым и теми, кто считал, что только ускоренный выход России из СССР и стабилизация ситуации в самой России поможет погасить пожар межэтнических столкновений и его распространение на Украину, Казахстан и другие регионы, где до поры до времени шла лишь «холодная война». Исход борьбы был предрешен тем, что для стабилизирующей роли на всем пространстве бывшего СССР потребовалось бы наличие сильной и авторитетной власти. После путча остатки властных структур старого Центра во главе с Горбачевым не имели уже ни того, ни другого. У победителей над путчистами, правда, не хватило мудрости покончить одним ударом с провалившимся и неэффективным Центром, который своей без.вольной и беспринципной политикой, при одновременном стремлении сохранить власть на всем пространстве Союза ССР, способствовал еще большему разжиганию межнациональных конфликтов и распрей. Все, что оставалось сделать старому Центру, так это обеспечить формальный механизм легитимной передачи власти в республики, в первую очередь в Россию. Попытки представить эти структуры со стороны политиков или тех лиц, которые формировали общественное мнение, как возможный механизм разрешения конфликтов или арбитра в процессе «роспуска» СССР были или результатом невежества и политической безответственности, или же целенаправленными действиями по сохранению и углублению хаоса, неуправляемости и нестабиль-

ности на всем пространстве бывшего Союза ССР.

Особенно опасными представлялись мотивы республиканских руководителей и некоторых политиков в центре, которые считали, что, сохраняя определенные союзные структуры совместными усилиями, республики смогут сбалансировать несоизмеримую с ними мощь РСФСР. Неудавшийся переворот стал закономерным результатом того, что никто в стране уже не считался с решениями Центра, хотя и имевшего все еще громадные силы в своем распоряжении, но окончательно себя дискредитировавшего и делегитимизировавшего. Ведь любые решения в рамках этих новых, совсем слабых структур во главе полностью себя «исчерпавшим» президентом СССР Горбачевым были бы еще менее обязывающими, если их вообще кто-либо тогда всерьез воспринимал.

Среди российских политиков верх взяла точка зрения о быстром выходе России из СССР, о завершении строительства российской государственности, стабилизации политической и экономической ситуации в России с тем, чтобы последняя затем стала надежным гарантом и посредником в стабилизации положения на всей территории бывшего СССР. Развитие политических процессов подталкивало к тому, чтобы Россия, взяв на себя часть функций старого союзного Центра, попыталась стабилизировать политическую ситуацию на территории бывшего Союза на основе двусторонних соглашений с республиками. Неудивительно поэтому, что параллельно с Ново-Огаревским процессом шли переговоры еще в двух направлениях. В первомшли двусторонние переговоры каждой из республик о будущих отношениях между ними. Во втором жешли переговоры России с каждым отдельно взятым членом бывшего Союза об условиях расторжения «брачной унии» с учетом того, что в составе этого образования они оказались именно благодаря особой роли России.

По этой причине Россия объективно выдвигалась как гарант стабильности на всем пространстве бывшего Союза. Именно поэтому «роспуск Союза» и последствия этого «роспуска» в республиках были далеко не безразличны для будущего молодой российской демократии. То, что было не под силу старому Центру и тем более новым «символическим» союзным структурам, казалось, может быть под силу России. К сожалению, эпизодические и противоречивые заявления Ельцина и его окружения вызвали сумятицу и настороженность как в республиках, так и в самой России, особенно среди демократов. Это вполне объяснимо, так как такие серьезные вопросы, как границы и роль России в посткоммуннстическую эпоху и др., следовало не только ясно и четко обозначить, но и последовательно реализовать, что-

бы сыграть риль гаранта безболезненного «роспуска империи^. Сре.'1,11 российских iio.ilnilKOB постепенно укреплялось мнение, что Россия должна обрести 'собственную историческую или юридическую легнтимность, как это делали остальные республики, пытаясь найти оправдание попыткам восстановить некогда прерванную государственность. Оставаясь в качестве РСФСР, Россия не могла бы иметь никакой легитимности для того, чтобы стать гарантом стабильности и безболезненного «роспуска Союза».

А ведь при роспуске британской или французской империи решающая роль принадлежала именно метрополии. Таким образом, попытка восстановления Россией собственной прерванной государственности преследовала цели, прямо противоположные опасениям республик и демократов. Россия должна была сама вычлениться как метрополия, чтобы стать гарантом «роспуска империи». Именно в этом заключалось и другое отличие ситуации в СССР при сравнении ее с .распадом других империй. Конечно, в Африке и Латинской Америке в итоге приняли принцип незыблемости границ, установленных еще колониальными режимами. Но ведь сами метрополии были «засемью. морями» и всегда были ясно вычлененными из имперских границ, по крайней мере географически. Границы же между республиками и внутри самих республик были установлены 'совершенно произвольно, и десятки миллионов людей перемещались по всей территории СССР, не думая, что в один прекрасный день они окажутся .этнически, культурно, религиозно оторванными от своих собратьев. И не было ничего удивительного в том, что российским руководством предлагалось вести переговоры как по границам, так и но всему комплексу сопутствующих этому проблем. И было бы, скорее, непонятным игнорирование российским руководством этого вопроса. На счастье республик, на данном этапе из империи пыталась выделиться демократическая Россия, выделиться путем переговоров, а не посредством силы. Об этом свидетельствуют договоры и признание прибалтийских республик-со стороны России, хотя все три республики (при желании России сохранить себя в максимально большом пространстве) могли быть легко расчленены: Литву можно было бы оставить в границах до 1939 года (без Вильнюса и Клайпеды), а Латвию и Эстонию просто расчленить по признаку «коренные-некоренные» группы. Совершенно очевидно, что Россия не может быть безучастна к судьбе русских в Казахстане и на Украине и вообще к судьбам меньшинств и их автономии в отделяющихся республиках. Ведь только на Украине проживает около 12 миллионов русских. При отсутствии Центра и полной независимости республик

около 60 процентов некоренного населения оказались в этническом, культурном, языковом отношении в инородной среде.. Поведение этих людей непредсказуемо. Где гарантии, что и там не возникнут различные образования? Ведь при крушении Центра и всей правовой базы, созданной им, все возможно. Так что критика в адрес российского руководства и Ельцина, которые «посмели» намекнуть на проблему границ, может быть обоснованной только в той части, что о таких серьезных вещах намеками и противоречивыми заявлениями не говорят. Какими же представлялись шаги новых российских властей, если они хотели выживания демократической России при крушении империи еще до беловежского соглашения о роспуске СССР и образова-' ния СНГ? Во-первых, требовалось авторитет власти закрепить силой власти и восстановить управляемость хотя бы на какой-то ч^сти этой, давно уже неуправляемой, империи с тем, чтобы, имея как авторитет, так и силу, более успешно выполнить функции гаранта стабильности, с чем так и не справился горбачевский Центр. Начало создания института представителей президента в различных регионах России с целью усилить исполнительную власть стало первым шагом в этом направлении. Имея авторитет власти и легитимность от народа, Ельцин с помощью указа создал институт власти, чего упорно добивался от съезда и Верховного Совета, но так и не добился Горбачев.

Во-вторых, если даже оставить в стороне особую роль России, следует учесть, что даже без республик она остается, если и не глобальной, как раньше, то, по крайней мере, единственной великой державой в военно-политическом и экономическом отношении на всем огромном евразийском пространстве бывшего СССР. И даже в этом качестве, учитывая ее геополитическое положение, на Россию возлагаются функции стабилизации этого пространства. И совершенно естественными были ожидания, что Россия сможет выступить в качестве посредника и гаранта стабильности и безопасности как в конфликтах между республиками, так и внутри самих республик. Ходами осмысленной государственной политики в этой сфере было и предложенное посредничество России в Карабахском вопросе, и действия российских депутатов в конфликтных зонах; они свидетельствовали о возможностях России и ее готовности сыграть роль посредника и гаранта стабильности в отношениях между бывшими республиками Советского Союза ^

В-третьих, для выполнения подобных функций России недостаточно было укрепить свои властные структуры и покончить с неуправляемостью. Ей предстояло найти формулу федеративных взаимоотношений со своими автономиями и национальными меньшинствами. Только обеспечив максимум политической и эко-

номнческой независимости д^я своих автономий, имея в наличии эту модель, Россия в своих переговорах с республиками могла бы опираться не только па свою силу, по и на моральный авторитет, подкрепленный юридическими документами, регулирующими отношения России с автономиями. На сегодняшний день только учет трех отмеченных выше факторовособой роли России как бывшей метрополии, ее особых функций и обязательств как великой державы, и страны, нашедшей формулу разрешения проблемы автономий и нацменьшинствмог бы обеспечить России особую роль посредника в любых конфликтах и гаранта стабильности на всем пространстве бывшего союза. Только при этом условии 'стало возможным объявление республиками Приднестровья (Молдавия), Крыма (Украина), Карабаха (Азербайджан), Абхазии и Осетии (Грузия); и кто знает, сколько еще новых национальных образований и национальных меньшинств проявят заинтересованность в том, что посредничество России в их противостоянии произволу властей коренного населения может обеспечить приемлемые для них гарантии прав человека. Кто знает, может быть, при посредничестве и гарантиях России, возможно, и такие непримиримые стороны, как Приднестровье и Карабах, Абхазия и Южная Осетия согласятся остаться в составе Молдавии, Азербайджана и Грузии. В рамках такой нормативной модели развития отношений России с республиками представляется возможным предотвратить возникновение других очагов напряжения и потушить пожар уже имеющихся конфликтов.

Хотя реальное «выделение России» во многом идет в русле предложенной нормативной модели, но ряд факторов заставляет как Россию, так и другие республики отклониться от нее в поисках новых решений по поводу возникающих между ними проблем.

Попытаемся ниже разобраться в том, насколько реальные действия российских властей по выходу из СССР дают нам основания с оптимизмом смотреть на будущее российской демократии.

Идущий бурными темпами процесс завершения строительства российской государственности, с одной стороны, вносил новые поправки в отношения России с Центром и с республиками, а с другой, переносил центр тяжести политических и экономических проблем внутрь России. Этим объясняется тот парадокс, что, с одной стороны, проводились многосторонние переговоры по достижению экономических и политических соглашений с участием многих республик бывшего Советского Союза, но с другой, каждая из республик пыталась найти выход из кризиса, охватившего сферы политических, экономических и межнациональных

отношений, в одиночку. Со всей очевидностью вырисовывалась тенденции к ликвидации старого Центра со всеми трансреспубликанскими структурами, несмотря на отчаянные попытки Горбачева реанимировать Ново-Ога-ревский процесс. На политическом Олимпе России взяла верх точка зрения, что спасение утопающихдело рук самих утопающих, и новое правительство во главе с Ельциным было преисполнено решимости по крайней мере в России попытаться восстановить как можно быстрее управляемость в политической сфере и предпринять стабилизирующие меры в экономике. При этом Россия, участвуя одновременно в многосторонних соглашениях и переговорах, пыталась по возможности безболезненно разрешить такие, оставшиеся от старого Центра и все еще скрепляющие республики бывшего Союза, проблемы, как единая денежная система, общий долг и единая армия.

Несмотря на предупреждения тех, кто считал, что эти проблемы будут блокировать дезинтеграцию СССР, стало очевидным, что проблема старого союзного Центра во многом сводилась лишь к одному Горбачеву.

Почти двухлетнее противостояние России Ельцина и-России Горбачева фактически закончилось окончательным крушением горбачевского Центра. После заявлений российского правительства стало очевидным, что проблема внешнего долга не станет фактором, тормозящим распад, если даже все республики откажутся от солидарной ответственности за него. Новое правительство России заявило о готовности взять на себя обязательства по погашению всего долга бывшего СССР. Думается, не будет серьезной проблемой и введение республиканских валют, так как уже давно во всех республиках идет подготовка к защите своей денежной системы в случае односторонних действий бывших союзников. Сложнее обстояло   (и  пока   что  обстоит) дело с армией. Но и здесь шел процесс ее прогрессирующего распада по всей стране с одновременным формированием национальных гвардий как основы для разворачи'вания будущих национальных армий. Оставалась проблема ядерного оружия. Эту проблему предполагалось решить на многосторонней основе, не исключая даже участия международного сообщества. Хотя процесс выхода России из Союза оказался вполне реальным, однако победа демократической России Ельцина над имперской Россией Горбачева грозила стать «пирровой» для России. Ведь при наличии СССР такое странное и искусственное образование, как РСФСР, вписывалось в старые географические и институциональные границы.

Однако Россия одновременно и меньше РСФСР, и больше РСФСР, РСФСР меньше исторической России хотя бы потому,

что около 30 m.ih этнических русских живут за пределами РСФСР. В то же нремя она больше России, потому что в рамках РСФСР было создано множество национально-территориальных квазигосударственных образований, которые после распада союзного Центра стремятся создать свои национальные государства. В сфере национально-государственного устройства после распада СССР одновременно начался процесс становления национальных государств при участии фактически всех народов советской империи. Интересно, что в этом процессе наравне с другими впервые участвует и русский народ, так как в сложившеюся ситуации при распаде денационализированной (в своем ядре) империи все нации пытаются обрести свою государственность. В итоге с большим опозданием начался процесс, который шел в Западной Европе в течение последних столетий, пока там не были окончательно установлены границы, да и то, в большинстве своем, лишь после II мировой войны. В процессе одновременного строительства всеми участниками этого процесса национальных государств можно выявить явные разногласия между ними в представлениях о их географических пределах (скажем, русские традиционно рассматривали всю территорию российской империи и затем СССР как их неотъемлемое жизненное пространство, сформировавшееся в течение веков).

При распаде Центра коренное население каждой республики рассматривает произвольно проведенные границы внутри единого государства как свои естественные границы, с чем, естественно, не соглашаются другие национальные группы, будь то коренные или некоренные. В итоге на одни и те же территории претендуют разные нации с разными представлениями о своих правах на образование национальных государств. Это может привести к нескончаемым конфликтам и насильственным действиям, которые будут втягивать все больше и больше людей и разворачиваться на громадных просторах Евразии.

Фактически во всех республиках идет «холодная» или «горячая» война между различными этническими группами, угрожающая перерасти в межреспубликанские конфликты. На этом фоне в самой большой из республик бывшего Союза осуществлялись попытки решить три очень сложные и взаимодополняющие проблемы с тем, чтобы стабилизировать ситуацию в РСФСР: мероприятия по консолидации власти, выяснение характера взаимоотношений между российским Центром и автономиями и проведение радикальной экономической реформы.

Надо сказать, что за последние годы глубоко укоренилось заблуждение, что можно разработать и реализовать экономические программы, оставляя в стороне неразрешенные политические проблемы, в том числе такие, как характер взаимоотноше-

ний между Центром и республиками, между российским Центром и автономиями, отсутствие вертикальной оси власти, с помощью которой можно придать управляемость разнообразным процессам в обществе. Многие ведущие экономисты (Шаталин, Петраков, Явлинский и другие) внесли свою лепту в укоренение .этого заблуждения. Но раз за разом провал попыток реализовать какую бы то ни было программу делал очевидным тот факт, что без разрешения фундаментальных политических вопросов у нас нет никаких шансов продвинуться в сфере экономических реформ. Этим можно объяснить стремление Ельцина получить дополнительные полномочия от V съезда народных депутатов России по восстановлению вертикальной оси власти «сверху донизу» и готовность съезда даже ценой ограничения собственной роли и полномочий удовлетворить его требования. Решение съезда дать Ельцину возможность путем декретов реализовать программу радикальной экономической реформы, если даже эти декреты противоречат конституционным нормам, отмена местных выборов и полномочия, данные Ельцину для назначения руководителей администраций на местах, явились революционными шагами, которые призваны были консолидировать власть, восстановить управляемость и создать необходимые силовые и институциональные структуры для обеспечения действенности экономической реформы.

Хотя внешне все это выглядело достаточно внушительно, однако на практике Ельцин и российское руководство могли оказаться в ситуации, аналогичной той, в которой оказался Горбачев, когда он получил (хотя и на бумаге) все полномочия, но не смог ими воспользоваться.

Осенние (1991) события в-Чечене-Ингушетии с введением там и последующей отменой чрезвычайного положения показали, что, хотя Ельцин и говорил, что он восстановил вертикальную ось власти, но на самом деле реальная ситуация оказалась далека от этого не только в таких горячих точках, как Северный Кавказ и Татарстан, но и во многих этнически чисто русских областях и краях, где местные власти были полны решимости дать отпор стремлениям российских властей восстановить контроль над ними. На тот момент было очевидным, что Ельцин и его окружение, как, впрочем, и российские демократы, не имели концепции государственного устройства РСФСР. Одни говорили о России единой и делимой, не утруждая себя объяснениями того, до каких пределов она делима. Другие же, утверждая прин-пиц единства и неделимости России, старались избежать ответов: как же быть с автономиями, которыы объявили себя независимыми государствами. Впрочем, на втором съезде «Демократической России» в ноябре 1991 г. именно по этому вопросу про-

изошел раскол между левыми и правыми, «государственниками» и последовательными сторонниками распада «внутренней империи» в лице РСФСР. Среди демократических политиков более или 'менее продуманная концепция по этому вопросу была тогда только у тогдашнего мэра Москвы Г. Попова ".

Согласно этой концепции, надо проводить референдумы в автономиях и поступить в соответствии с их результатами. Где проголосовали за отделениеотпустить, а где нетликвидировать национально-территориальные образованияяи провести в России чисто административно-территориальные деления. Однако в этой концепции не учитывался очень важный вопрос. В подавляющем большинстве автономий доля коренного населения не достигает и половины. Это означает, что законным путем через референдум они не могли бы выйти из состава РСФСР, но тем не менее они настаивали на своем. Неясно: было ли у Попова понимание того, что властям для реализации этой концепции потребуется широкомасштабное применение силы с тем, чтобы реализовать законно приняяые решения о ликвидации национально-территориальных образований. Сразу же возникал ряд вопросов в связи с этим: было ли понимание необходимости широкомасштабного применения насилия? Была ли решимость у руководства России на подобные действия? Было ли достаточно сил для восстановления управляемости в стране и вертикальной оси власти? Российские власти избегали прямых ответов на эти вопросы.

В связи с проблемой консолидации власти в российском Центре возникли серьезные сомнения относительно сосредоточения в одних руках должности президента и премьера и возможности долговременного согласия между исполнительной и законодательной властями. Решение Ельцина самому возглавить правительство и взяяь на себя все издержки «шоковой терапии», чреватое резким падением его популярности и кредита доверия, вызвало недоумение среди политиков и аналитиков. Если быыречь шла только об экономической реформе, то такой шаг со стороны Ельцина можно было бы считать просто сумасшествием. Тем более, что он сам говорил, что при проведении стабилизационных экономических программ возможен провал не одного правительства. Да и опыт Польши с правительством Мазовец-кого подтверждает этот вывод. Однако он пошел на это. Думается, .объяснение этому отчаянному шагу следует искать в том, что, став во главе исполнительной власти, в первую очередь он должен был .попытаться укрепить властные структуры и придать управляямость стране, что было бы не под силу ни одному из возможных кандидатов в премьеры России. При этом Ельцин осознавал, что тем самым он лишает себя возможности подстра-

154

ховать провал правительства и назначить новое правительство для продвижения реформыыдальше. Тем самым он осознал, ччо сузятся временные рамки отпущенного ему кредита доверия со стороны избирателей и вся' полнота ответственности как по стабилизации власти, так и по проведению экономических реформ и возможных последствий всего этого ляжет лично на его плечи. Позитивным фактором в данном случае явилось то, что он обрек себя на решительные действия, на что ему пришлось использовать весь свой авторитет. Негативным моментом могло стать то, что, во-первых, любое столкновение и критика правительства означали бы автоматически конфликт между парламентом и президентом, а любые неудачи правительства становились неудачами президента. К сожалению, в случае неудачи ельцин-ское правительство некому было страховать его слева. Однако одно дело получить полномочия, и совсем другое делоих реализовать. События поздней осени 1991 г. свидетельствовали о том, что Ельцин вполне мог повторить ошибки Горбачева, что означало бы конец попыток демократической модернизации в России. Бесславная история с введением и отменой чрезвычайного положенияяв Чечне продемонстрирЪвала всю непродуманность данного шага, который нанес сильнейший удар по репутации Ельцина. Предпринятые меры по «спасению лица Ельцина», выразившиеся в нахождении «козлов отпущения», и последующая отмена Верховным Советом России президентского указа не могли не углубить институциональный кризис в России и во весь рост поставить две важнейшие проблемы, необходимые для успешного проведенияяэкономической реформы: консолидацию президентской власти и выяснение характера взаимоотношений между российским Центром и автономиями.

Последний вопрос мог бы быть сформулирован еще резче: где же все-таки проходят государственные границы РСФСР и кто может осуществить власть на этой территории? Почувствовав слабину в решимости президента проводить в жизнь свои решения в случае с Чечней, парламент решил испытать президентскую власть еще раз (правда, теперь уже в сфере экономической политики). Он попытался отменить отдельные указы или внести поправки в них, которые могли бы связать руки правительству при проведении реформы. Оставалось только гадать, как на это мог среагировать сам Ельцин. Свою реакцию продемонстрировал и парламент, который, войдя во вкус, сделал попытку вернуть себе полномочия, которыми съезд наделил Ельцина для проведения экономической реформы.

Помимо проблем с парламентом и автономиями, российские власти постоянно ощущали скованность наличием хотяяи слабого, но все еще чувствительного Центра во главе с Горбачевым.

который не давал им возможности обрести полную свободу в своих дейстииях. Попытки Горбачева через Ново-Огаревский процесс укрепить свои позиции натолкнулись на то, что фактически для избавления от остатков старого Центра и Президента СССР руководители трех славянских республик пошли на сепаратные переговоры и приняли решение о ликвидации СССР. В декабре 1991 г. в Беловежской пуще (недалеко от Бреста) было заключено соглашение об образовании Союза Славянских Государств, что фактически подвело черту не только под эпохой перестройки, но и под эпохой единого союзного государства. Это соглашение стало последним актом выхода России из Советской империи. Рассмотрим вкратце, насколько этот шаг способствовал решению стоявших перед Россией проблем и какими рисуются возможные тенденции развития политических процессов на территории бывшего СССР.

В декабре 1991 года окончательно выяснилось, что борьба между Россией Ельцина и Россией Горбачева фактически закончилась соглашением о ликвидации СССР. Этим актом Ельцин и российские власти избавились от Горбачева и остатков старого Центра. Украина избавилась от Центра, Горбачева и России. Белоруссия помимо собственной воли оказалась выброшенной из исторического ядра российского государства де-юре. Совершенно очевидно, что Горбачев и старый Центр исчерпали свои возможности как для консолидации страны на федеративной основе, так и для придания управляемости беспорядочному распаду во всех сферах жизнедеятельности общества.

«Хирургическое» устранение горбачевского Центра давно стало настоятельной необходимостью . Но одновременно следует трезво осознать, что Россия заплатила громадную цену за борьбу Ельцина с Горбачевым и за избавление от Горбачева. На вопрос о том, что же дал союз славянских государств, после Бреста со всей определенностью ответить, что для России и Белоруссии, по всей видимости,ничего, кроме избавления от Горбачева и остатков Центра. По своему характеру этот союз мало к чему обязывал и, скорее, был промежуточной фазой не столько к новому объединению, сколько к окончательному распаду не только СССР, но и его исторического ядра. Украина же получила в результате этого соглашения более ощутимые плоды.

Подписание союза с Россией и ратификация соглашения в парламентах двух республик сняли на время проблему границ и территориальных претензий России к Украине. Ведь ни одному даже самому страстному «самостийнику» и не мечталось создание украинской государственности в большевистских границах. Первые же заявления Кравчука и поправки украинского парламента к соглашению свидетельствовали о формировании Укра-

иной процесса оформления своей государственности. Можно только удивляться, что ни Кравчук, ни украинский парламент даже не маскировали своих поспешных шагов по созданию национальной армии и возведению иммиграционных барьеров (о чем свидетельствовали поправки к соглашению). Стало очевидным, что Украина стремится не усилить процесс интеграции, а, наоборот, обзавестись барьерами против окружающих республик, в первую очередь против России. Видимо, руководство Украины считало, что именно в условиях, когда Россия выясняла свои отношения с Горбачевым, Центром и своими автономиями, когда русские на Украине, проголосовав за независимость Украины, поставили проблему «колбасы» выше национального фактора, необходимо поскорее проскочить фазу, когда был еще возможен возврат к единому союзному государству, т. е. сделать «роспуск Союза» необратимым. Признание Украиной других республик бывшего Союза, решение о создании национальной армии на основе трех военных округов и Черноморского флота, назначение Кравчука главнокомандующим вооруженными силами Украины стали шагами в этом направлении. Сверхзадача на том этапе для Украины заключалась в том, чтобы добиться международного признания со стороны мирового сообщества.

Соглашение с Россией и Белоруссией, которое в своей амбивалентности оставляло руки Украины развязанными, во многом снимало преграды для признания Украины Западом. Ведь если Россия и другие республики признали независимость и суверенитет Украины, если нет территориальных конфликтов, внутриполитическая ситуация находится под надежным контролем, русскоязычное меньшинство проголосовало за независимость Украины, а ядерные силы остаются под контролем единого командования и нет угрозы его расползания, то не осталось никаких серьезных возражений для признания Украины мировым сообществом. Даже такую важную проблему, как проблема армии на Украине (а это 1,3 млн солдат и офицеров) на переходном этапе Россия взяла на себя. Ельцин в своей борьбе за избавление от Горбачева и Центра обещал понести расходы на трансформацию огромной армии на территории Украины в армию республиканскую под командованием Кравчука. По крайней мере, российский президент однозначно обещал гарантированное содержание армии на всей территории бывшего Союза ССР. В связи с поведением Украины не могло не вызвать крайнего удивления заявление Ельцина о том, что поправки, внесенные в текст соглашения украинским парламентом, носили редакционный характер. Не мог не вызвать удивление и тот факт, что министр обороны СССР, несмотря на поправки украинского парламента и заявления Кравчука, упорно утверждал, что, согласно согла-

шеНию, сохраняется единство армии, хотя на Украине речв идет всего лишь о единстве контроля над ядерным оружием.

Из всего сказанного напрашивался вывод, что по мере распутывания военных и финансовых проблем, пока что связывавших Украину с Россией, по мере завершения процесса оформления ее государственности и признания со стороны мирового сообщества, отношения Украины с Россией и другими республиками, несмотря на заключенное и не к чему не обязывающее соглашение, будут основываться на тех же принципах и обретут тот же характер, что и возможные ее (Украины) отношения с Францией или Гондурасом.

Из всего сказанного напрашивается еще один вопрос: как же относиться к заключенному тогда соглашению?

Представляется, что ответ может быть только однозначно положительным. Ведь ясно, что идя по пути Ново-Огаревского процесса, мы уперлись в тупик. После присоединения остальных республик к соглашению и образования Содружества независимых государств (СНГ) (теперь уже без Центра и Горбачева) открылись новые возможности. Во-первых, лишившись всякого центра, республики начали координировать свою деятельность по окончательному «роспуску СССР». В одиночку или группками они старались убежать не только от СССР, но и от России, пытаясь найти свою «нишу» в уже сложившейся без нашего участия мировой экономической и политической системе.

О второй возможности в российском парламенте в тот момент говорил только Травкин и, судя по реакции парламентариев, не нашел должного понимания. Во избежание полного распада, связанного с непредсказуемостью результатов этого процесса (так как, чем больше будет членов соглашения, тем менее обязывающими будут связи между ними) при отсутствии единого Центра, надо было подумать о возможном создании ядра. внутри этого сообщества на федеративной основе. Думается, что подобное ядро призвано было способствовать уже на новой основе более надежной стабилизации огромной части евразийского пространства бывшего СССР.

В качестве подобного ядра могли бы функционировать три республики: Россия, Белоруссия и Казахстан при кондоминиуме над Крымом со стороны России и Украины. Это предотвратило бы в дальнейшем резкие движения Украины в сторону от содружества в военном и межнациональном отношениях, что позволило бы избежать постановки таких острых вопросов между Россией и Украиной, как будущее Крыма, Новороссии и русскоязычного населения в других украинских регионах.

При первом варианте развития событий возможны были серьезные потрясения. Очевидно, что радикальная экономическая

р-еформа серьезно обострила бы социальный кризис в России. Неконсолнлнрованность власти в России, неясность с ее границами из-за неопределенности отношений (теперь уже между российским Центром и автономиями и регионами) могли совместить социальный и национальный взрыв, что в конечном итоге могло поставить под угрозу как само соглашение, так и судьбу самих российских властей. Таким образом, из той ситуации мы могли выйти на какой-то уровень консолидации и стабилизации лишь на более тесной органической основе, сложившейся снизу. Безусловно, что с таким ядром необходимо вошли бы в какие-то формы отношений и другие республики бывшего Союза. Или же заключенное соглашение просто перенесло разрешение всех спорных вопросов на более поздний срок при еще более опасных обстоятельствах, когда, подобно Югославии, республики фактически завершали бы строительство своей государственности, включая создание национальных армий. Известно, к каким последствиям привел подобный ход развития событий.

Подводя итоги, можно сказать, что Россия вышла из Советской империи. Она преодолела одно «измерение» конфликта между Центром и Россией. Однако остались еще два других «измерения» конфликтов. Одно из них—-конфликт между Российским центром и автономиями и регионами и второе между Россией .и другими республиками. Если Ельцину не удастся в ближайшем будущем консолидировать свою власть и решить проблему с автономиями и регионами с целью эффективного продвиженияяэкономической реформы, а Россия не выработает адекватную внешнеполитическую и военную доктрину по отношению к бывшим союзным республикам, то хаос и неуправляемость в стране будут нарастать и угроза массовых выступлений и широкомасштабного вовлечения армии в политический процесс станет неизбежной. А это означает, что в обозримом будущем могут закончиться провалом любые попытки «малой кровью» продвинуться к рынку и демократии.

Другие работы

человека которого знает множество людей в Пет...


Но вдруг под вернулся неожиданный случай что одного моего знакомого человека которого знает множество людей в Петербурге под праздник обидели а ...

Подробнее ...

ТА. СЕР. 1 1 ПРАВО. 1997.


Между тем анализ принятых в последнее время нормативных актов регулирующих налоговые отношения и проекта Общей части Налогового кодекса Российск...

Подробнее ...

завещания склад шаров аптечка подсобка лопаты...


ТБ на полях и по оборудованию Сценарии со всеми нюансами актуальность сценария в зависимости от площадки организация коммерческого минитурнира пр...

Подробнее ...

абстрагирование ~ означает процесс отвлечени...


Методы теоретического познания. Особенности метода идеализации Теоретический уровень ? высший уровень научного познания. Специфика и структура т...

Подробнее ...