Марбург- Тут жил Мартин Лютер



Работа добавлена на сайт TXTRef.ru: 2019-04-17

Вопрос № 32. ПОЭЗИЯ Б. ПАСТЕРНАКА.

Пастернак родился в семье людей творческих (отец — известный художник, мать — пианистка), и его мировоззрение сформировалось под влиянием живописи, музыки, философии. 

Ему прочили будущее великого музыканта, однако судьбе было угодно распорядиться иначе. Следующим этапом духовного становления поэта стал немецкий город Марбург. Здесь поэт впервые познал горечь любовной драмы, здесь он учился философии в университете. Замечательную атмосферу этого города он передал в стихотворении "Марбург":

Тут жил Мартин Лютер. Там-братья Гримм,

Когтистые крыши. Деревья. Надгробья.

И все это помнит и тянется к ним.

Все-живо. И все это тоже-подобья.

Не сразу нашел он свое призвание, но обстановка родного дома помогла развить творческую личность поэта. Давнее увлечение поэзией стало делом всей его жизни.

В 1914 году выходит первая книга его стихов — “Близнец в тучах”; в 1917-м — книга “Поверх барьеров”; в 1922-м — книга стихов “Сестра моя — жизнь”.

Настоящим русским поэтам ХХ века всегда было важно соотнести свои оценки с пастернаковскими, обратиться к его творчеству как к некоему классическому образцу. Конечно, дело вовсе не в том факте, что уже на Первом Всесоюзном съезде писателей в 1934 году Н.И. Бухарин назвал его "одним из замечательнейших мастеров стиха в наше время", и не в том, что после присуждения ему Нобелевской премии он подвергся оскорблениям и угрозам. Вся жизнь поэта представляет собой высокий образец служения искусству. Он умел оставаться Поэтом во все времена, не обращая внимания на раздававшиеся в его адрес на протяжении трех десятилетий нападки, обвинения в формализме и безыдейности. Грубые окрики, казалось, вовсе не задевают поэта, он продолжал интенсивно работать всю жизнь. Суть его отношения к истории можно выразить строфой из раннего сборника "Сестра моя жизнь" (1917): 

В кашне, ладонью заслонясь,

Сквозь фортку крикну детворе:

Какое, милые, у нас Тысячелетье на дворе?

Конечно, в этих строках есть своеобразный вызов, однако нельзя не заметить и прозорливости поэта, чье творчество становится особенно популярным именно на рубеже столетий. История всегда реализуется у Пастернака в конкретных бытовых деталях и образах. Так и здесь: поэт летом "истолок с стеклом и солнцем пополам" свои стихи. Холодной зимой он освещает ими сырые углы и чердаки. Но вот появляется предвестник весны - "разгулявшийся денек", - и поэт обращается со своим забавным вопросом к детворе: "Какое, милые, у нас тысячелетье на дворе?"

Пастернак был убежден, что поэзия всегда остается “высотой, которая валяется в траве под ногами”, “органической функцией счастья человека, переполненного блаженным даром разумной речи”. Искусство не копирует жизнь, чтобы выявить ее смысл, а вбирает в себя лежащие в ее основании Истину и Добро. Искусство всегда реально.

В лирике Пастернака 20-х годов предстает мир, утративший устойчивость; это объясняется как самой эпохой, так и положением искусства в ней. Место человека в истории — одна из важнейших проблем в творчестве поэта. В цикле стихов “Темп и вариации” (1923) Пастернак в творчестве ищет источник силы, способной противостоять стихии разрушения, бушующей в современном мире.

В поэме “Девятьсот пятый год” (1926) революционные события оказываются важнейшим моментом в духовном становлении героя поэмы, в развитии его мировоззрения. Принимая величие революции, поэт ощущает свое нравственное неслияние с теми ее проявлениями, которые названы им “обличительными крайностями”. В этом и состоит конфликт художника и революционной эпохи.

В 1927 году выходит в свет поэма “Лейтенант Шмидт”, где Пастернак все более проникается мыслью, что герой века — одновременно его жертва. Постепенно в поэте крепнет уверенность в противостоянии разрушительным силам, убежденность в спасительной для жизни мощи творчества, искусства. Мир для поэта — свидетель и равноправный участник того, что происходит:

Поэзия, не поступайся ширью,

Храни живую точность:

точность тайн.

Не занимайся точками

в пунктире

И зерен в мире хлеба не считай.

Пастернак был убежден в независимости искусства: “...искусство должно быть крайностью эпохи... и ...напоминать эпоху...” Поэт не собирался вступать в конфликт со своей эпохой, но хотел лишь найти место в ней художнику. У поэта должна быть внутренняя свобода. И об этом Пастернак говорит в стихотворении “Стансы”, где утверждается стремление “смотреть на вещи без боязни”. От века поэт себя не отделял, приветствуя “счастье сотен тысяч”:

И разве я не мерюсь пятилеткой,

Не падаю, не подымаюсь с ней?

Но как мне быть с моей грудною клеткой

И с тем, что всякой косности косней?

Но приятие настоящего было для поэта насилием над собой:

Мы в будущем, твержу я им, как все, кто

Жил в эти дни. А если из калек,

То все равно: телегою проекта

Нас переехал новый век.

Он постоянно вступал в спор с теми, кто выдавал желаемое за действительное, кто “удивлялся тому, что уже не удивляет”:

Ты рядом, даль социализма.

Ты скажешь — близь? — средь тесноты,

Во имя жизни, где сошлись мы, —

Переправляй, но только ты.

Еще в пору создания стихов, составивших книгу “Сестра моя — жизнь”, Пастернак утверждал: “Неотделимые друг от друга поэзия и проза — полюса... начала эти не существуют отдельно”.

В стихотворении “Быть знаменитым некрасиво...” поэт определяет цель творчества как “самоотдачу, а не шумиху, не успех”. Поэтому художнику “быть знаменитым некрасиво”, так как знаменитым может быть только само творчество. А жить надо

...без самозванства,

Так жить, чтобы в конце концов

Привлечь к себе любовь пространства,

Услышать будущего зов.

При этом очень важно сохранить себя как личность, чтобы те, кто “пройдут твой путь за пядью пядь”, поняли, что ты не “отступился от лица”, и остался

...живым и только,

Живым и только до конца.

Все стихи Пастернака проникнуты верой в жизнь, радостным удивлением перед ее красотой. В одном из ранних стихотворений он говорит:

Февраль! Достать чернил и плакать!

Писать о феврале навзрыд.

Пока грохочущая слякоть

Весною черною горит.

Высшей формой проявления жизни, носительницей ее смысла была для поэта природа. Она — на равных с человеком:

...У плетня

Меж мокрых веток с ветром бледным

Шел спор. Я замер. Про меня!

(“Душная ночь”)

Написав в 1922 году книгу стихов “Сестра моя — жизнь” и взяв за основу сюжета любовный роман, Пастернак проводит своих героев через времена года. Начавшись весной, роман бурно развивается летом, а осень становится для влюбленных порой расставания. Все это — приметы мира, в котором живет, любит, испытывает счастье, страдает человек. Мир и человек в восприятии поэта предстают как единое целое. Пейзаж здесь едва ли не главный герой, а лирический герой не центр, а связующее звено в стихотворном потоке. Природа у Пастернака чаще всего оказывается не объектом, а субъектом лирического переживания. Не поэт видит деревья, а деревья видят его, не поэт замечал, а

...облака замечали: с воды похудели

Заборы — заметно, кресты — слегка...

Пастернак предпочитает, чтобы сам мир говорил за него и вместо него. Например, о зиме:

Она шептала мне: “Спеши!” губами, белыми от стужи...

Поэзия Пастернака — это не стихи о мире, а сам мир, живущий по законам поэзии. Мир, где поэтические строчки декларирует чердак, где “в заплатанном салопе сходит наземь небосвод”, где “тоска пассажиркой скользнет по томам”, где “предгрозье играет бровями кустарника...”.

Любая деталь этого мира — частичка мирозданья, любой миг — частичка вечности:

И через дорогу за тын перейти

Нельзя, не топча мирозданья...

………………………………………..

Мгновенье длится этот миг,

Но он и вечность бы затмил...

Поэт не отдает предпочтения ни временному, ни вечному. Он ощущает себя живущим в тысячелетиях: “Какое, милые, у нас тысячелетье на дворе?” Но при этом не уходит от повседневного. В соседних строчках мирно уживаются у него “пространства беспредельные”, “подвалы и котельные”. Его поэзия как бы приобщает “мелочи жизни” к времени и пространству бесконечного и вечного мира. Способность видеть в капельках воды безграничный океан, именуемый жизнью, — важнейшая черта поэтического дарования Пастернака. Мир Пастернака — это не окружающий нас мир и не наш внутренний мир, это единство того и другого. Его слова — это не новые слова и не старые слова, это старые слова, звучащие по-новому.

Стихи из тетради Юрия Живаго (роман “Доктор Живаго”) — стихи о сокровенном. Не раз вспомнит герой романа свечу, что горела за окном московского дома, где была та, которую он встретил и полюбил. И среди написанного им останется “Зимняя ночь”:

Мело, мело по всей земле,

Во все пределы.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

В бескрайнем просторе мира свеча становится точкой притяжения для человеческой души, превращается едва ли не в вечный источник света, не в комнате, а в мире мерцает и не гаснет этот одинокий свет. Тени на потолке вполне реальны и вместе с тем наводят на мысль о судьбе, ее игре, ее силе.

В стихах, завершающих роман, и тех, которые написаны в пору работы над ним, особенно обнажился философский склад поэтического дарования поэта. Поэт все больше и больше убеждается в целостности мира во всех его проявлениях, и его задача — связать воедино природное и историческое, тем самым укрепить единство мира на основаниях добра и красоты, укрепить единство идеала и нормы. Даже снегопад позволяет ему испытать чувство приобщения к движению времени:

Снег идет, густой-густой.

В ногу с ним, стопами теми,

В том же темпе, с ленью той

Или с той же быстротой,

Может быть, проходит время?

Мгновение выхвачено из вечности, но продолжает принадлежать ей.

Приобщение к природе, к миру дает возможность преодолеть и ощущение одиночества, и осознание кратковременности собственного бытия — открывает возможность видеть то, что лежит далеко впереди, за очерченным жизнью горизонтом:

За поворотом, в глубине

Лесного лога,

Готово будущее мне

Верней залога.

В “состав будущего”, в жизнь, что “ежечасно обновляется в неисчислимых сочетаниях и превращениях”, входит и бессмертие, о котором говорит Юрий Живаго. У Пастернака бессмертие, вечность — понятия не отвлеченные: символом вечности оказывается в одном из последних стихотворений поэта новогодняя елка:

Будущего недостаточно.

Старого, нового мало.

Надо, чтоб елкою святочной

Вечность средь комнаты стала.

Поэт роднит человека с вечностью и заставляет его задуматься и помнить о том, что

...Только жизни впору

Все время рваться вверх и вдаль.

Б. Л. Пастернак не мог смотреть на мир иначе, зная, что жизнь в себе самой несет начало вечного обновления. Вложив в уста своего героя слова:

“Как сладко жить на свете и любить жизнь! Как всегда тянет сказать спасибо самой жизни, самому существованию...” — Б. Л. Пастернак, лауреат Нобелевской премии, видимо, глубоко в душе был убежден, что настанет время, когда он и его творчество получат истинную свободу.


Мудрость тысячелетий воплотилась в одном из лучших произведений Пастернака. Его стихотворение "Гамлет" написано в конце 1946 года. Им открывается цикл из 25 стихотворений, завершающий роман "Доктор Живаго".
Образ Гамлета был очень близок Пастернаку - "русскому Гамлету ", как его называли на Западе. Он перевел эту трагедию Шекспира на русский язык (а кроме нее-еще пять шекспировских трагедий). Стихотворение написано от имени актера-исполнителя классической роли Гамлета. Жизнь представляется ему игрой перед глазами тысяч невидимых зрителей. Та несправедливость, которая творится перед глазами героя, накладывает на него особую ответственность. Тема Гамлета связывается в стихотворении с лейтмотивом самопожертвования. Гамлет становится новым воплощением Иисуса Христа, молившего о чаше: "Если только можно, Авва Отче, чашу эту мимо пронеси ". Здесь писатель в поэтической форме разворачивает фразу из Евангелия от Матфея: "Отец мой! Если возможно, пусть минует Меня эта чаша! Однако пусть свершится не то, что Я хочу, но что Ты хочешь!".  В этом родстве двух великих поэтических фигур - Гамлета и Христа - трагичность его роли, эта роль - тяжкий крест лирического героя. Поэтому обращение к Богу тщетно: поэт сам себя избрал искупительной жертвой за человеческие грехи. Как и Гамлет, он-"один, все тонет в фарисействе. Жизнь прожить - не поле перейти". Пастернак обращался в своем творчестве к "вечным" темам. Его волновали любовь, красота природы, место поэта в окружающем его мире. В автобиографической книге "Охранная грамота" Б. Пастернак писал, что уже в начале творческого пути "отказался от романтической манеры". Поэт стремился выработать собственный поэтический почерк, отражающий его стремление к простоте, и современники не преминули это заметить. "Стихи Б. Пастернака сразу производят впечатление чего-то свежего, небывалого", - писал о книге "Сестра моя жизнь" Валерий Брюсов.  Собственное определение сущности поэтического творчества он дал в стихотворении, которое прямо называется "Определение поэзии":

Это-круто налившийся свист,

Это-щелканье сдавленных льдинок,

Это-ночь, леденящая лист,

Это-двух соловьев поединок.

Поэзия для поэта-сама жизнь в самых разных, важных и не очень, проявлениях. При этом сам поэт отделяет себя от изображаемого. Он не находится в гуще событий, а лишь наблюдает за ними. Созерцание жизни, ее воспроизведение и есть важнейшая задача поэта, по мнению Пастернака. В первом издании сборника "Поверх барьеров" он сравнивал поэзию с губкой, которая впитывает в себя разнообразие окружающей жизни, а затем, под руками поэта, выплескивает все набранное в себя на бумажные листы:

Вбирай облака и овраги,

А ночью, поэзия, я тебя выжму

Во здравие жадной бумаги.  

Спустя несколько лет в статье 1922 года "Несколько положений " поэт развивает этот образ: "Современные течения вообразили, что искусство - как фонтан, тогда как оно - губка. Они решили, что искусство должно бить, тогда как оно должно всасывать и насыщаться". Пастернак говорил, что поэзия "валяется в траве под ногами, так что надо только нагнуться, чтобы ее увидеть и подобрать с земли". В этом он перекликается с Анной Ахматовой, восклицавшей: Когда б вы знали, из какого сора Растут стихи, не ведая стыда, Как желтый одуванчик у забора, Как лопухи и лебеда.    

    Это "прорастание" стихов, которые словно растут сами по себе, у Пастернака отзывается иной поэтической формулой: "редкостным чутьем подробностей", выделяющим поэтически одаренных людей из числа их современников. В книге "Второе рождение" (1930-1931) Пастернак в следующих строках выражает свое отношение к поэтическому творчеству:

Есть в опыте больших поэтов

Черты естественности той,

Что невозможно, их изведав,

Не кончить полной немотой.

В родстве со всем, что есть, уверясь

И знаясь с будущим в быту,

Нельзя не впасть к концу, как в ересь,

В неслыханную простоту.  

У каждого поэта в творческой биографии есть вехи, обозначающие важные жизненные перемены. Пастернак много раз говорил о том, что сороковой год - переломный в его жизни, что именно с него начинается новый, "классический " период творчества. Позже он выразил эту мысль в стихах:

И должен ни единой долькой

Не отступаться от лица,

Но быть живым, живым и только,

Живым, и только до конца.

("Быть знаменитым некрасиво...")

"Его творчество самим фактом своего существования доказывало право поэта продолжать вариации на поэтические темы даже тогда, когда шумы времени заглушают все песни, - писал Марк Слоним в изданной в Париже книге "Портреты советских писателей". - Пастернак попытался преодолеть разлад между личностью и диктатурой взыскательного тысячелетия обретением точки опоры в самом себе, утверждением ценности своих собственных переживаний и дум. Каждое его стихотворение, о чем бы оно ни говорило, есть свидетельство о неотъемлемом праве человека на воображение, на мечту..."  Он вводит в лирику бытовые речения, формулы житейского оборота. Таков ряд служебных, полубессмысленных в бытовой речи выражений: "будьте так добры", "по меньшей мере", "сколько помнится", "в частности", "а впрочем", "между прочим" и т. д. В поэзии же эти слова становятся очень заметными-не только по необычности, но и по способу их внедрения. Они ставятся в места сильнейшего патетического напряжения... Нужно быть в бреду по меньшей мере, Чтобы дать согласье быть землей! Или:

Так пел я, пел, и умирал,

И умирал, и возвращался

К ее рукам, как бумеранг,

И-сколько помнится-прощался.

Пастернак всегда стремился к простоте, но оставался "сложным" поэтом, постижение стихов которого доставляет читателю большое наслаждение, но и требует от него большой духовной работы. В этом нет ничего удивительного, если вспомнить строки Пастернака:

О, знал бы я, что так бывает,

Когда пускался на дебют,

Что строчки с кровью-убивают,

Нахлынут горлом и убьют!

Когда строку диктует чувство,

Оно на сцену шлет раба,

И тут кончается искусство

И дышат почва и судьба.

("О, знал бы я, что так бывает...")

Другие работы

08.2013 Имя игрока ник Первая игра.


2013 № Имя игрока ник Первая игра Вторая игра Третья игра Итог за вечер 1 Вероника 4 11 13 28 2 Алина 105 8 85 27 3 К ? т 75 55 11 24 4 Mr.

Подробнее ...

Продуктами выветривания являются образования...


Выветривание имеет 4 стадии: Обломочная ? дробление и разрушение горных пород. Кора выветривания совокупность продуктов выветривания горных пород...

Подробнее ...

тема с распеределенной памятьюсборник однотип...


Топологии: Директивы: prgm omp prllel [раздел[ [] раздел]. prgm omp for опция[[[] опция] . ]цикл for Каждая нить выполнит все итерации цикла prg...

Подробнее ...

Теория и практика международной политики 1 Р...


Борьба за власть и мир : МОРГЕНТАУ Часть 1 Теория и практика международной политики 1 Реалистическая теория международной политики Целью данной ...

Подробнее ...